Журнал "БИЗНЕС и ЖИЗНЬ": Сохранить лицо. Интервью с С. В. Нудельманом.

Сохранить лицо

Говорят, после операционного дня он расслаблен, а глаза блаженны, как у младенца. Говорят, у него в жизни все, как в песне "С любимыми не расставайтесь". Говорят, москвичи удивляются, что на Урале есть такой Центр, до которого столичным далеко. Да много чего говорят про Сергея Нудельмана, а он остроумно шутит, читает наизусть стихи Вертинского и признается, что никакой успех в делах не подменит настоящего мужского поступка: просто так, возвращаясь с работы вечером, остановиться и купить жене цветы. Он во всем сначала врач, так что не удивляйтесь, если в своем кабинете встретит вас не при галстуке, а в халате и тапочках.

В детстве я был источником стресса для моей мамы. Она - преподаватель, всю жизнь ученикам твердила, что только тот, кто хорошо учится в школе, в жизни  чего-то добивается. А тут с собственным сыном ее постигло разочарование: в школе я учился не ахти как.

Я был большой. Все хотели меня побить, пока я не занялся борьбой. За тесную деревянную парту в классе я еле усаживался, в кабинете - душно. Не любил я школу. 

Спустя несколько лет, когда перед поступлением в медицинский институт я занимался химией, преподаватель говорил:"Его мозг впитывает знания как губка". Но мама, по-моему, до сих пор удивляется, как так получилось, что я выбился в люди. Она мне говорила перед поступлением: ты не волнуйся, если что, если не получится,устрою тебя в бригаду к фрезеровщику, Герою Социалистического Труда, - руки у меня были хорошие.   

Я не интеллигент в десяти поколениях, всего лишь в третьем.  Один прапрадед был мясник, что, видимо, поспособствовало моей профессии (Смеется). Мама - преподаватель, папа - юрист. Я много от них взял, причем точно знаю, какую черту от каждого. И не меньше получил от их друзей. В нашем доме тогда собирались интеллигентные люди: писатели, архитекторы. Нас с сестрой усаживали за общий стол, мы лет с 14 слушали разговоры взрослых, участвовали в них. Это было безумно интересно.

В медицине я оказался из любви к детям. Сначала хотел стать учителем младших классов, затем - поступал на педиатрический факультет, но не судьба. Экзамен провалил. А моя мама устроила меня на работу санитаром в Институт травматологии и ортопедии - там старые врачи, медсестры, которые работали еще со времен Великой Отечественной войны, делали большие пластические операции. Булатовская, Ванштейн... Для меня это были те люди, которым я не просто симпатизировал, они стали для меня примером в жизни.

Потом было медицинское училище.

В армию пошел фельдшером. Вернулся - сразу на рабфак. Представляете что это?  Туда приходят те, у кого мозги напоминают чистый лист бумаги. На медицинский факультет нужно было набрать человек 18, а пришло человек 40-50. Нам зачитали диктант, длинный и сложный. Я сделал ошибок 25-30, но, в связи с тем, что остальные сделали по 40-50, я прошел. Я учился и подрабатывал на скорой помощи. На втором курсе выбрал стоматологию. После института работал в челюстно-лицевой хирургии. В те времена, кстати, пластические хирурги должны были обязательно быть челюстно-лицевыми хирургами.

В СССР эстетическая хирургия была не очень хорошо развита, ее воспринимали как придаток реконструктивной. Основной упор делался на коррекцию функциональных недостатков. А за эстетикой ехали в Москву и в Питер, хотя это было в основном уделом артистов, таких, как Любовь Орлова. Огромный рывок произошел за 20 с небольшим лет. Теперь к нам в Центр может приехать бабушка из глубинки и получить те же услуги, что в элитной зарубежной клинике.

Всегда отказывался открывать филиал Центра косметологии и пластической хирургии где бы то ни было. Предлагали развиваться в Москве, Санкт-Петербурге, Сочи, Израиле, Испании, Чехии, ОАЭ. Зачем? Да, вывеска будет наша, но контролировать, что там происходит, невозможно. Имидж потеряешь. А мы хотим, чтобы к нам обращались  не только сегодняшние пациенты, но и их дети, внуки, потому что знают, что тут не предложат ничего плохого, непроверенного, что все сделают, как надо.

Мне всегда важна была честь семьи, я и дочерей своих так воспитывал. На этом вся моя педагогическая идеология построена. Совершая любой поступок, особенно крупный, ты должен помнить о чести бабушек, прабабушек, прадедушек. Это действует, как ни странно.

Порядочность либо она есть, либо ее нет. Когда приходят сотрудники, я спрашиваю: "Готовы ли вы работать тут до пенсии?" В глазах у большинства - изумление. А я человек постоянный. По сути, сотрудники должны делать лишь одно: работать хорошо, порядочно, а я должен заботиться о них, как о семье. Я патерналист, может быть, даже чересчур.

Считаю, что надо вкладываться прежде всего в развитие - в обучение, в технологии. Пластический хирург не может позволить себе быть бедным, потому что он должен постоянно ездить на международные конгрессы, покупать профессиональную литературу, журналы. Даже в сложные для всей страны времена наш Центр был как свое государство: некоторые специалисты даже не почувствовали, что кризис, что в стране что-то происходит.