Академия красоты: ИЗ НЬЮ-ЙОРКА С ЛЮБОВЬЮ

Глупо спрашивать...
Глупо спрашивать на десятый день после омолаживающей операции:
– Вы довольны результатом?
И все же я спросил. Ведь тогда уже было видно: ее лицо изменилось к лучшему.
– Да, – ответила Елена, косметолог из Нью-Йорка, – очень довольна!
Через три месяца после операции в Екатеринбургском Центре косметологии и пластической хирургии, сдержав слово, она прислала по электронной почте несколько своих снимков.
Вот она дома – среди роз, с собакой. А тут – где-то за городом. И еще – в нежно-розовом костюме, на Бродвее ...
Везде выглядит чудесно. А где в розовом – просто потрясающе! Глаза сияют...
«Мой приятель-американец, мы с ним выгуливаем вместе собак, – читаю в коротком письме, – говорит мне теперь всякий раз: «Лeнa, какая же ты красивая! От тебя глаз невозможно оторвать!»

Породниться с Америкой…
Породниться с Америкой не было в мыслях у Елены ни в юности, ни позже. Какой смысл?

Тут – квартира в самом центре столицы союзной (в ту пору) славянской республики. Дача. Две машины в семье. На одной из них муж-спортсмен поутру в понедельник пересекает границу Польши, где работает играющим тренером, а в субботу он снова дома.

Сама Елена, защитив кандидатскую диссертацию, читала в институте лекции по биомеханике и биокибернетике. В свободное время увлекалась программированием. Это хобби приносило ей немалые деньги.

Но тут случился Чернобыль. У дочки Лены, ученицы начальной школы, выявили проблему со щитовидкой. У сына ничего такого, слава Богу, не нашли. «Но если это есть у одного из близнецов, то запросто может заболеть и второй», – здраво рассудила Елена. Спешно оформив туристическую визу, она улетела с детьми в Америку...

Ей было в ту пору 47 лет. И было это десять лет назад.

Кто не мечтает сохранить фигуру...

Кто не мечтает сохранить фигуру стройной? Елене это удалось. Уже много лет она бегает по утрам в любую погоду. А еще посещает тренажерный зал.

– В Америке больному человеку не позавидуешь, – поясняет. – Визит к врачу стоит сто долларов, общий анализ крови – семьдесят пять. А про цены на лекарства лучше не вспоминать. Потому все следят за здоровьем. Годовой абонемент в фитнесс-зал стоит 230 долларов. Купил и тренируйся – хоть с утра и до самой ночи.

Как Елена стала косметологом...

Как Елена стала косметологом – про то рассказ особый. Поначалу она не могла вообще никуда устроиться. После долгих Елениных мытарств один человек подписал бумаги, что она якобы нужна ему как специалист и носитель русского языка и ее нельзя заменить никем из американцев.
- На основании этого мне поменяли туристическую визу на рабочую, - вспоминает она. - А после этого можно уже подавать на гражданство.
Но выяснилось: работать полный день ей нельзя. По американскому закону, пока детям не исполнится тринадцати лет, родители обязаны отводить их за руку в школу, а днем после занятий лично забирать. Покрутившись в поисках подходящей работы - чтобы "и нашим, и вашим", она устроилась в конце концов помощником к дантисту из бывших "наших".
Дантист платил ей, как она говорит, три копейки. А требовал - "на миллион". Проработав у него полтора года, Елена решила податься в косметологи.

На их кафедре в институте...

На их кафедре в институте работал профессор. Он сконструировал мини-аппарат для стимуляции мышц глазного яблока. Елена нашла другое применение этому устройству. Она массировала им лицо, говоря всем, как это полезно для кожи. Тронутый ее похвалами изобретатель подарил ей один из опытных образцов.

В Штатах к этому аппаратику проявила интерес хозяйка «русского» косметического салона. Она-то и спросила Елену:

– Почему бы тебе не пойти работать косметологом?

– У меня нет ни опыта, ни знаний, – ответила Елена. – И еще, насколько мне известно, нужна лицензия.

– Так получи ее! – последовал совет. – Пойди и сдай экзамены.

Обучение на курсах встало бы тысяч в шесть. Таких денег у Елены не было. Оставалось одно: выучить самостоятельно все, что требуется по программе, и сдать экзамены. И она с этим справилась.

После учебы она сменила...

После учебы она сменила несколько мест работы. Целенаправленно, говорит, выбирала салоны, где могла бы обучиться чему-то новому, особенному. Чем больше Елена набиралась знаний и опыта, тем лучше шли ее дела.

Больше всего Елене нравилось в «Бьюти Эвардс».

– Туда ходила изумительная публика, – вспоминает Елена. – Клиентами таких небольших салонов являются обычно люди, живущие по соседству. Они посещают салон нечасто, но по многу лет. Каждого клиента встречают здесь словно родного.

Попадались чудаковатые клиенты. Пришел однажды представительный мужчина в летах.

– Сделав «фейшл», я похвалила состояние его кожи. Он разулыбался – довольнющий! И говорит: я вам кое-что сейчас продемонстрирую! Подходит к стене, встает кверху ногами и раз двадцать отжимается на руках от пола. У меня глаза на лоб. А он, встав на ноги и ничуть не запыхавшись, спрашивает: «Знаете, сколько мне лет?» – «Н-нет...» – «Семьдесят!» Ко мне он потом ходил на «фейшл» раз в три недели.

Работать в «Бьюти Эвардс» было одно удовольствие.

– Все полтора часа занимаешься только одним клиентом. Можешь показать все, на что способна, – говорит Елена. – После чистки кожи накладываешь успокаивающую маску на лицо и переходишь к массажу рук. Закончив с руками, приступаешь к уходу за ногами. Клиенты блаженствуют. Им хочется непринужденного общения. Не отвлекаясь от дела, ты поддерживаешь разговор – о детях, о четвероногих любимцах. Клиент уходит, а ты на карточке помечаешь: «собачке делали маникюр, неудачно подстригли на правой задней лапке коготь – хромает». Через месяц при встрече спрашиваешь: «Как ваша собачка? Перестала хромать на правую заднюю лапку?» – «Ах, вы помните про это!».

– Со временем привязываешься к этим очаровательным людям, – продолжает Елена. – Они точно также искренне рады встречам с тобой.

Жить в долг в Америке...

Жить в долг в Америке не зазорно. Так живут здесь почти все – беря в банке кредиты на дома, машины и прочие нужды. Елене тоже пришлось взять кредит. Ее дочь поступила в колледж, где годовая плата – сорок тысяч долларов. При всей щедрости клиентов на чаевые Еленины заработки в «Бьюти Эвардс» уже не покрывали расходов.

Уволившись, Елена устроилась в респектабельный салон на Лексингтон-авеню.

В салоне – с десяток «фейшэл-рум». А косметологов – чуть ли не вдвое меньше. Работать поэтому приходится как на конвейере. Сделала, допустим, клиенту чистку кожи, наложила на лицо успокаивающую маску и бегом в соседний кабинет. Там нанесла клиентке подсушивающий состав на лицо, чтобы подготовить кожу к микродермабразии, и скорехонько – назад...

Внешность в Америке...

Внешность в Америке – это товар, который ценится не меньше, чем знания и опыт. А порой даже больше.

– От того, как человек выглядит, зависят его служебный рост и размер заработной платы, – говорит Елена. – А для многих теперь это еще и вопрос сохранения за собой рабочего места. Экономика Штатов переживает серьезный кризис. Компании повсеместно сокращают персонал. А от кого избавляются в первую очередь? От немолодых управленцев. Бывали дни, когда на процедуры к нам приходили сплошь мужчины и ни одной женщины.

– Пусть ты знаешь всё и умеешь лучше всех, - продолжает она. – Но если выглядишь недостаточно хорошо, неизбежно возникнут проблемы с работой. В нашей сфере это тем более так. Почему в нью-йоркских салонах работают преимущественно молоденькие девчонки? Глядя на юное создание, клиент думает: у нее вон какое свежее личико – она, должно быть, понимает толк в том, как ухаживать за внешностью. А на самом деле все, что умеет эта девочка-косметолог, – умыть клинзером лицо, положить масочку и сделать легкий массажик.

Репутация профессионала во многом зависит от того, как он выглядит. Мысль не новая. Но одно дело – понимать и другое – постигать это на собственном опыте.

Вот почему Елена подумывала о пластической операции. И давно – едва ли не с того момента, как получила лицензию косметолога.

Где делать?..

Где делать? В смысле, у кого оперироваться?

– Среди американских пластических хирургов много узких специалистов, - говорит Елена. – Кто-то делает хорошо, допустим, веки, другой – лоб, третий – шею. Я же хотела сделать полную подтяжку лица и шеи. В Штатах это стоит больше тридцати тысяч долларов. Можно, конечно, найти более дешевые варианты. Но оперироваться абы у кого – упаси Боже! Я прикинула: могу «отжалеть» на это дело максимум пять тысяч наличными и еще по кредитке пускай пять тысяч. Мало!

– Чем хорош Интернет? – спрашивает Елена и сама же отвечает. – Здесь можно найти информацию из первых рук о чем угодно. Начитавшись на форумах про альтернативные методы, я поняла: меня ничто не устраивает, кроме пластической операции.

Тут ей сообщили...

Тут ей сообщили: приехала одна женщина из России – оперированная, и будто бы неплохо.

– Ей «сделали» грудь и лицо, и, представь, сказали мне – всего за пять тысяч долларов! – вспоминает Елена. – Первое, что я подумала: слишком дешево, чтобы быть хорошо! Кое-как, через двадцатых знакомых, мне удалось повидать эту женщину. То, что увидела, мне не понравилось. Но мысль о России запала. И однажды набрела на сайт www.plastic-surgery.ru. Обратила внимание на фотографии одной пациентки. До операции - ну тетка теткой! А после пластики - женщина «очень даже еще»… И, главное, став намного лучше, осталась полностью узнаваемой. Разглядывая ее фотографии, я пыталась сообразить: как такое возможно?! Изумительная работа!

Стала дальше «копать» сайт. Обратила внимание, как много врачей – самых разных, помимо пластических хирургов. Поняла, что клиника крупная. По прайс-листу прикинула, чем оснащена клиника: если за это берут деньги, значит, есть и соответствующее оборудование. Поняла, что клиника солидная. Прочитала, что пластической хирургией занимаются с 1989 года. Выходит, они еще и опытные...

Позвонила в Екатеринбург, и то, как со мной поговорили – доброжелательно и по существу вопроса, – мне понравилось. Меня попросили прислать по электронной почте фотографии. Пояснили: в этом случае можно будет предметно обсудить варианты хирургической коррекции внешности и назвать стоимость операции.

Месяцем позже...

Месяцем позже Елена прилетела в Екатеринбург. Такси от аэропорта до центра города, где находится клиника д-ра Нудельмана, она заказала еще из Нью-Йорка

Елена вспоминает:

– В клинике меня встретили, проводили наверх, в стационар. Палата понравилась: уютная – с телевизором, междугородней связью, отдельным душем и туалетом. А персонал – это особая песня: своих детей так не обхаживаю, как здешние медсестры – пациентов: нянчатся, пылинки сдувают.

Наутро встретилась с моим хирургом - доктором Голубковым. Мне он сразу понравился. Не потому что симпатичный, а он симпатичный. Он – большая умница, прежде всего. Уже по тому, как смотрит на тебя, чувствуется: профессионал. Держится дружелюбно и объясняет все толково и просто.

Спрашивать Елену про операцию – мол, что чувствовала во время нее и потом, – я не стал. Все пациенты клиники говорят одно и то же: «Уснула, проснулась – а все уже позади, оказывается». И все изумляются: «Пришла в себя, глаза открыла: медсестричка надо мной склонилась. «Ну, как вы?» – спрашивает. Мне удивительно: откуда она знала, что я сейчас проснусь? Не стояла же она все это время рядом!»

Бывает же такое...

Бывает же такое! Вчера, когда пригрело солнышко и пахнуло настоящей весной, я подумал о Елене. Вспомнилось про то, сколько работы бывает у нее с приходом теплых дней. А сегодня пришел на работу, включил компьютер и в почте увидел ее письмо с порцией новых фотографий.

Это ее, как всегда короткое, послание пришло как бы и некстати. Не получи я его, глядишь, завершил бы эту историю мажорным аккордом. Увы, Елена сообщала, что, по-видимому, уйдет из салона на Лексингтон-авеню и вообще, подумывает о смене профессии. Экономическая ситуация в стране ухудшилась дальше некуда. Их салон продолжает терять клиентуру. Зарплата уменьшилась. В других салонах красоты дела обстоят еще хуже. Елена подумывает о том, чтобы уйти в хайскул преподавать биологию или химию. Работа в старших классах школы – «как в клетке с тиграми», но зато уже после трех часов дня свободен и никаких сверхурочных. Плюс уйма праздников, плюс летние каникулы...

Это ее письмо заставило меня еще раз прослушать трехчасовую запись нашей с нею беседы.

Раньше можно было...

Раньше можно было, по словам Елены, устроиться на зарплату 150 долларов в день. Но после военного конфликта в Ираке безработица стала расти рекордными темпами

– Все салоны красоты потеряли значительное число клиентов, – отмечает Елена, – и мы тоже, хотя, может, и не в такой степени. Тем не менее, к нам почти перестали ходить высокооплачиваемые служащие. Раньше они регулярно, раз в три недели, приходили на «фейшл», а их жены, кроме того, – на эпиляцию и маникюр. Теперь многие сидят без работы дома и смотрят телевизор. Никто ничего не покупает. Чтобы удержаться на плаву, многие салоны стали увольнять косметологов. У нас до этого пока что не дошло, но дневную ставку нам урезали до ста долларов. Что будет дальше, трудно предвидеть. Из Нью-Йорка я никуда, разумеется, уезжать не собираюсь. В Нью-Йорке сейчас каждый пятый безработный, но никто отсюда не бежит. В таком огромном мегаполисе найти почву под ногами гораздо легче. Если не сидеть сложа руки.

Пришла пора...

Пришла пора ставить точку. Но я воздержусь. Всякая точка – все равно что тупик. А «Нью-Йорк – город возможностей», вспоминаю Еленины слова. Уверен, что она использует эти возможности наилучшим образом.

Откуда я это знаю?

«Не оставила мыслей еще раз прилететь в Екатеринбург, – читаю в ее последнем письме. – Хочу убрать «косточки» на ногах. А еще появилось желание улучшить грудь. Так что, ждите в гости!»

Ставлю многоточие...

Источник: Академия Красоты, №1 (24) 2006.

Автор: Алексей ШАПОРЕНКО

Записаться

Успешно отправлено

ОПРОС

Академия красоты: ИЗ НЬЮ-ЙОРКА С ЛЮБОВЬЮ

Записаться

Успешно отправлено

ПОДПИСКА ОФОРМЛЕНА

ОПРОС